Як часто ми бачимо однотипні роботи художників? Як не стати одним з тисяч таких же художників, а бути першим? Застосування нових медіа у мистецтві: новий спосіб вираження або марна трата часу? Та як створити свій власний бренд? Своїм досвідом з цих питань поділиться художниця світового рівня Vera DG.

Vera DG – міждисциплінарна художниця, що працює в різних техніках, стилях і напрямках: каліграфія, сучасна настінна каліграфія, мистецтво розпису, оформлення інтер’єру, ілюстрації, аерографія, комікси, фотографія і відео. З 2019 року Vera DG працює в доповненої реальності. Вона створила скульптуру Calligraffiti AR «Народження каліграфії», яка була представлена під час відкриття виставки «Reflections» в Дубаї на AAAG (Aisha Alabbar Art Gallery) 26 жовтня 2019 року. Роботи Віри знаходяться в Музеї сучасного мистецтва в Македонії та у приватних колекціях у Франції, Італії, Ізраїлі, Німеччині, Чехії, Росії, Мексиці, Україні, США, Іспанії, Македонії.

«Я з дитинства знала, що хочу бути художницею»

VeraDG

– Чому ти обрала саме таке ім’я для свого бренду і для себе – Vera DG?

Моя фамилия Дегтярева, для иностранцев это не запоминаемо и им очень сложно выговорить. Поэтому, я сократила свою фамилию, взяла первые две согласные. И оказалось, что это удачно звучит.

– Можеш розповісти про свій унікальний стиль каліграфії, в чому його особливість? 

– Он создан в 2007 году голландским художником Нильс Шу Мёльманом. Художник всю жизнь занимался графическим дизайном и граффити, и однажды подумал, что классно писать каллиграфические буквы на стенах. Таким образом, родился стиль Каллиграффити, что буквально означает – соединение каллиграфии и граффити. Другие художники это подхватили и начали развивать. Это огромное сообщество и много людей, которые развиваются в этом стиле. 

– Чому ти обрала саме такий художній напрям?

Я закончила Харьковскую академию дизайна и искусств по специальности «монументальная живопись».  Потом я работала 5 лет в Киеве, расписывала особняки состоятельных людей, писала фрески, создавала витражи, мозаики. Но когда наигралась этим всем, я подумала, что  смогу построить свой бренд. У меня была мечта, чтобы люди меня приглашали, не только потому что я умею хорошо рисовать, а потому что я Vera DG и я делаю классные штуки. То есть, чтобы приглашали меня за моё имя. И это другой уровень.

Началась война в 2014 году, я вернулась домой в Харьков и думала «чем же мне заниматься».  Не только вся страна, но и я оказалась в кризисе: мой привычный бизнес не работал, я была в депрессии, думала, что моё творчество никому не нужно. Я поймала новую волну, которая только набирала обороты, и создала онлайн школу. Взращивая других, я смогла взрастить себя. Я вела марафон 2 недели, за которые видела, как люди на моей творческой энергии росли. Они просто расцветали, как бутоны, и я подумала «Что я с ними делаю? Почему я не могу этого сделать с собой?». Удивляясь скоростным результатам студентов, пришло решение направить эту энергию в себя.

Занимаясь со своими студентами,  я столкнулась со стилем Каллиграффити. Он мне очень понравился, я три года потратила на то, чтобы вырастить себя как художника. Сначала, подражая другим художникам, смотря на их работы, я училась. Стало понятно, что если просто скопировать чью-то работу, то ты не вырастешь. Год я училась именно написанию букв, готический шрифт, минускул, итальянский курсив, чтобы это было утонченно и красиво. 

Я решила применить их в новом творчестве. Но мне нужно было найти свою изюминку. Если представить, что 2000 человек работают в этом стиле по всему миру, то быть 2001 мне не хотелось. В отличие от тех художников, которые умеют писать только буквы, я еще умею рисовать. Поэтому, я решила соединить каллиграфию и изобразительные мотивы. Я сталкивала контрасты смыслов и форм на одном холсте, совмещая текстовые мотивы с гигантскими насекомыми, изображая привычно-маленькие предметы большими.
соединить каллиграфию и изобразительные мотивы соединить каллиграфию и изобразительные мотивы

Когда я обратила внимание на себя и свой потенциал, мои картины стали более искренними, потому что я взяла за основу не работы других художников, а свою реальность. Я беру за основу свои впечатления, мысли и мечты, в картинах находит отражение то, что происходит в моей жизни, и людям результат нравится; они говорят «вот мы такого еще не видели». Это означает, что если основа – это работа другого художника, то ты будешь всегда вторым, а нужно быть первым.

– Чи проводиться і зараз твоя онлайн-школа?

У школы есть сайт, есть инстаграм, страница в Фейсбук, но я ею не занимаюсь. В силу того, что  мне просто не интересно возвращаться к старым идеям и еще у меня всего 24 часа в сутках и мне хочется заниматься дополненной реальностью. Там был один курс «Doodle art» (в переводе — искусство каракуль) на развитие креативности, еще один – комиксы. Мы провели 5 потоков и все. Я просто поняла, что я даю людям очень много энергии и не успеваю сама развиваться, а это очень важно – развить себя как художника. Я просто поняла, что я давала людям очень много энергии и не успевала сама развиваться, а это очень важно – развить себя как художника. Школа занимала   очень много сил и энергии. Сейчас огромное количество знаний можно получить бесплатно в онлайне. Кстати, у меня есть маленькая Академия по дополненной реальности. Там, правда, ещё курса нет, но я уже снимаю обучающие ролики на You-Tube (Spark AR Academy Ru).

– Чи були такі моменти, коли хотілося все кинути і почати займатися чимось іншим, зовсім віддаленим від мистецтва?

– Нет. Я с детства знала, что я хочу быть художницей. Мне повезло с родителями, они меня понимали и слышали. Мама отдала меня в художественное училище после 9 класса, сказала: «хватит мучиться с математикой, выбирай:  музыкальное училище или художественное». Я выбрала художественное, хотя музыкой занималась 8 лет. Я считаю, что, когда мы, художники, работаем постоянно, то в результате мы приходим к эмоциональному выгоранию. И в этот момент нужно не все бросать или менять профессию, а просто поехать отдохнуть. Когда устаю, просто переключаюсь на что-то другое. Это может быть путешествие или другая деятельность. Однажды, когда я почувствовала такое выгорание, я пошла на курсы актерского мастерства, потом я занялась конным спортом, танцевала хип-хоп, увлекалась сноубордом, лыжами, бильярдом, большим настольным теннисом. Я катаюсь на коньках, играю в гольф и умею управлять яхтой и серфом. И я все время в таком потоке изучаю что-то новое, например, сейчас я изучаю дополненную реальность. Делаю йогу, медитацию, я восстанавливаю своей внутренний резерв. Просто необходимо иногда отдыхать. 

– Ти пам’ятаєш свою першу роботу, якою пишаєшся і яка викликала емоції типу «Ваау! Оце так! Я так собою пишаюсь»? Яка вона була?

– Самая первая, это был мой автопортрет, с кудрявыми волосами, на стульчике. Эту работу взяли в художественный фонд арт колледжа. У меня было ощущение «вау». Там была вот эта внутренняя энергия и внутренняя красота. 

мой автопортрет, с кудрявыми волосами, на стульчике
мой автопортрет, с кудрявыми волосами, на стульчике

Вообще, я начала учиться с маленького зернышка, я не умела с самого начала круто рисовать, я рисовала примитивно. И я училась рисовать с одним педагогом, потом готовилась к училищу с репетитором, в училище нас учили рисовать по фрагментам: отдельно нос, глаза, потом уже голову. И потом, когда я уже на 3 курсе нарисовала свой автопортрет, используя темперу, написав в полный рост на холсте метр двадцать, вот это для меня было «вау». Я подумала «Боже, и я так могу. Я не могла так раньше». Надеюсь, он до сих пор хранится там.

– Який головний меседж ти хочеш донести до суспільства, яке, можливо, далеке  від мистецтва?

– Последние 3 года – это мотив веры в себя. Мои картины  философские  и не для массового потребления. Они и сильные, но в то же время и сложные, чтобы их понять, необходим истинный ценитель. Но сейчас все меняется и идет запрос на картины, которые возвышают людей. От многих галерей и арт-площадок я получаю запросы поделиться картинами, которые создаются на карантине. И подписывают свои письма «что б это было что-то позитивное». 

– Дуже складно прощатися зі своїми творіннями, коли ти їх продаєш чи віддаєш на виставки?

– Когда я делала «work in commission», то есть на заказ, это просто. Ты с собой внутри договариваешься, что за свое творчество ты получаешь гонорар. А когда ты делаешь для себя то, что ты хочешь сделать, и это уже часть тебя, прощаться сложно. У меня до сих пор есть работы, которые я не отпустила энергетически. Они до сих пор не продались. Сейчас я изначально, когда пишу работу, знаю, что она пойдет на выставку или будет где-то представлена. Я ее пишу с посылом, что ее купят коллекционеры. То есть, я себя ментально готовлю и мне не сложно. А в моих новых картинах, которые я буду делать, они даже не для меня, а для людей. Они вообще должны разлетаться как пирожки. Посмотрим. Для любого творца картины это детище, мы их рожаем, как детей, поэтому иногда это сложно. 

У меня до сих пор есть работы, которые я не отпустила энергетически
У меня до сих пор есть работы, которые я не отпустила энергетически

–  У тебе є агент? 

– У меня нет агента. Это касается вопроса арт бизнеса. Я считаю, что в Украине арт бизнеса не существует. Когда я поставила цель выйти на международный уровень, я решила учиться в бизнес школе в Стамбуле. У меня был наставник, мы продумывали стратегию продвижения. 

Чтобы быстрее идти, у меня было два ассистента, которые мне помогали, мы штурмовали весь Ближний Восток: звонили во все ключевые музеи и галереи, потом отправляли портфолио. Это одна такая рабочая стратегия для молодых художников. Необходимо брать себя в руки и что-то делать. Правда, мы не писали холодные письма, только после разговора мы высылали портфолио галереям, которые заинтересовались моим творчеством. Потом, когда меня взяли, я подготовила картины, отправила их, слетала в Дубай на открытие выставки. И после этого, я стала очень активно вести свою арт-жизнь, строить «network» на LinkedIn, потому что там очень много арт-дилеров, арт-консультантов, владельцев галереи и так далее. Потом я стала понимать, что такое арт-бизнес, как он устроен. Но это нарабатывается с опытом.

– У тебе є агент?

– Чому ти вважаєш, що арт-бізнесу в Україні не існує? Яка ситуація з цим у Східних країнах?

– Арт-бизнес – это модель, живой организм, в котором функционирует много составляющих: арт-дилеры, арт-консультанты, владельцы галерей и музеев, частные коллекционеры и художники, которые этот визуальный продукт продают и покупают. В Украине есть художники, которые создают, но у нас нет рабочей схемы, которая бы включала все составляющие. При условии знания английского языка, ты можешь выйти на мировой рынок. Но это длительный процесс, все покупатели наблюдают за успехами. Именно в Киеве есть арт-дилеры, но эта площадка очень «заасфальтирована», туда не пускают «чужаков». Если вы учились в Киевской академии искусств, то может быть появятся необходимые связи, чтобы, возможно, что-то у вас получилось. Также, у нас нет тех людей, которые покупают постоянно. Лучше, конечно, каждому художнику самому себя продавать, это означает: сформировать свою ценность, свое позиционирование, ответить на вопросы: «кто я?», «что я хочу донести?». Потому что, на мировом рынке украинские достижения не всегда кодируются. Даже слово «Киев» слышали не все люди. Иногда, когда говоришь «I’m from Ukraine», люди переспрашивают «Sorry, from UK?». Это немного печально, но это говорит о том, что Украина не в мировом контексте. С другой стороны, если говорить о Ближнем Востоке, то для них Украина – это где-то в Европе. Поэтому иметь в коллекции Европейского художника это большая честь.

«Нові технології, нові медіа – нова мова»

–  Як ти бачиш зараз розвиток мистецтва у Харкові: що подобається, що бентежить, що виділяє його? 

– В Харькове очень «вибрирующая жизнь», очень активная. Мне нравится Харьков, потому что он привлекает творческих людей, он всегда молодой, всегда активный, студенческий. Здесь очень много креативных проектов. В Харьков я всегда приезжаю учиться или за новыми идеями. Потому что у нас Украина очень развита технически. Она очень инновационная, в плане новых технологий, здесь развит Интернет, в то время как за границей с Интернетом проблема. У нас безлимит стоит 5 баксов в месяц и делай что хочешь. Полная свобода, пока что. А в Дубае очень мало свободы, очень дорогой и ограниченый интернет. Вот мы живем в Украине, и кто-то думает, что за границей лучше. Хотя, я не могу сказать, что не прям всё, но многое у нас более развито. У нас больше свободы, пока еще. Много возможностей, которыми нужно пользоваться. Я общаюсь с харьковскими художниками, которые интересуются новыми технологиями и которые сейчас живут за границей, но они все равно возвращаются в Харьков и приносят новые проекты и идеи. Поэтому, Харьков такой живой город.

– Розкажи, чим ти зараз займаєшся у своїй творчій кар’єрі?

– В связи с событиями, я сейчас увлечена дополненной реальность. И могу сказать, что это становится все более актуально. Поэтому, сейчас мои силы направлены именно в это русло. Я буквально вчера обнаружила, что на платформе «Unity» открыт доступ на 3 месяца, и я уже зарегистрировалась и прохожу там обучение.

 – Чим саме ти займаєшся у доповненій реальності?

– Сейчас конкретно, я дополняю одну свою абстрактную картину, что б там был трекинг и трекалась дополненная реальность (AR) на конкретную картину. В принципе, мне нравится дополненная реальность, которая сама по себе существует в дополненном мире. То есть, не нужно ничего кроме кода или ссылки. В принципе, сейчас возможности AR очень маленькие. Сейчас можно создать сцену весом не более 4 Мб, потому что, все адаптируется под телефоны, чтобы они вытягивали.

–  Ти створила першу доповнену  скульптуру: «Народження Каліграфії». Розкажи про неї.

Дополненная реальность существует достаточно давно и первое такое всем известное игровое «творение» – Pokémon GO. Появление виртуальной каллиграфии – это скульптура, которая создана исключительно в дополненной реальности. В основном, сейчас люди создают дополненную реальность с помощью разных приложений: они сканируют свои реальные скульптуры, потом трекируют их и запускают в дополненной реальности. Но это настоящие, «живые» скульптуры. Они существуют в реальном мире. Но таких скульптур, которые созданы в дополненной реальности и остаются только там, я еще не встречала у других художников.

Если бы люди до меня не создавали дополненную реальность, то у меня и мысли бы не было ее делать. На данный момент, таких проектов по дополненной реальности как мой, пока еще нет, и в ближайшем будущем месяца 3-4 меня не догонят. У меня возникла идея: найти международные издания, чтобы сделать пресс-релиз, что бы запатентовать первое место на эту скульптуру.

Новые технологии это круто, много всего интересного узнаешь. Меня интересует вопрос такинизации произведений дополненной реальности. Есть решения для диджитал искусства, но для 2D и видео, а для AR еще нет. Вот и мне было бы интересно это сделать. Но как это сделать я пока не нашла решения. Было бы интересно.

– Що підштовхнуло до створення цієї роботи?

– Меня вообще к работе в дополненной реальности подтолкнули работы нашего Ромы Минина. Когда он через «SIMО AR» делал интересные проекты. Приложение ограничено по функционалу, но, в то же время, простое. Рома был одним из первых, кто применил в своем искусстве дополненную реальность. И у меня был вопрос: «как он это делает?».

Если говорить о работе «Рождение Каллиграфии», я ее создавала для Дубайской выставки. Первоначальный импульс ее создать был не для художественной выставки, а для выставки инноваций «Дубаи Экспо 2020». Мы (я и моя команда) делали стратегический план по выходу на мировой рынок и очень интересная задача для нас -попасть на мировую выставку в Дубае. В голове я просто прокручивала: «что можно такого инновационного сделать, чтобы могло совмещаться с моим искусством?». Плюс, повлиял также тот факт, что все Харьковские мероприятия, которые проводил Артхаб “Самокат” с Никитой Худяковым, связаны были с дополненной и виртуальной реальностью. И все эти факторы смешались и появилось желание показать что-то новое. А почему именно Каллиграфити –  скульптура, потому что художник, когда работает и развивает свой стиль, то нужно работать и создавать все в этом стиле, чтобы быть узнаваемым. Поэтому, именно Каллиграфити я использовала в дополненной реальности. Без большого опыта она получилась такая, какая она есть она есть –  и она крутится. Сейчас я хочу сделать дополненную скульптуру, чтобы каждая деталь крутилась, то есть добавить больше анимации и эффектов.

– Вона має якийсь меседж?

– Да. Показать миру момент рождения каллиграфии от идеи. Именно погрузить людей в эмоцию, когда создается какое-то незабываемое событие, которое создает новые эмоции. Когда происходит рождение из идеи во что-то новое и классное. Тут идет больше привязка к эмоциям.

С этой скульптурой произошла одна забавная ситуация. Я возвращалась из Дубая в Харьков  бизнес-классом и рядом со мной летел  коллекционер. Я ему показала свою дополненную скульптуру, а он подумал что это настоящая и говорит: «это все из золота? Сколько же она стоит?». Т. е. он подумал, что эта скульптура реально существует и она сделана из чистого золота. И это тоже классно, это игра смыслов. Люди не понимают: существует это в реальном мире или в другой реальности. Расширяется сознание людей.

– Які проекти зараз ключові в твоїй діяльності?

– Ой, я сама за собой не успеваю. Каждый день приходят новые идеи, потому что сейчас настолько все активизировались в онлайн, все выставки проходят онлайн. Сейчас новых проектов у меня 5, в которых я хочу поучаствовать. К сожалению, те, которые планировались до карантина, закрылись, но «как грибы» растут новые задачи и цели. И на данный момент можно и нужно учиться новым технологиям и новым направлениям. Все ресурсы масштабируются глобально и я, в том числе.

Сейчас, например, в этот четверг (23 апреля) я участвую в арт-баттле, где нужно нарисовать картину за 20 минут. Бренд, который это проводит, из Канады. Они проводили арт-баттлы во всем мире. 17 Апреля я должна была бы принимать участие в арт-баттлах в столице Саудовской Аравии Эр-Рияде. В связи с карантином,  все будет происходить в онлайн режиме, я уже записала видео-приветствие и записала видео, как я 20 минут рисую работу. И, по сути, соревнуются эти записанные работы, они пускаются в стрим, где параллельно 3-4 художника рисуют. И зрители голосуют. Правда, я первую картину нарисовала за 9 минут, вторую за 11. Я думала, мне будет сложно, но уже и опыта много и выплескивать эмоции на холст это очень здорово, поэтому получилось даже быстрее и легче, чем ожидала.

Второй проект –  он уже благотворительный, по сути это открытый аукцион. Его делает Игорь Абрамович, украинский арт-дилер и его команда. Художник рисует картину в прямом эфире и коллекционер покупает ее за маски. 200 масок минимальное количество. И эти маски потом передаются в госпитали. Меня поставили в очередь на 21 мая. Но надеюсь, что до 21 мая маски будут не актуальны.

Я сейчас еще провожу арт-терапию, я хочу излечить весь мир. Это не в виде каллиграфии, а пока что в форме прямых эфиров и в форме  арт-терапевтических занятий. Их можно посмотреть в Instagram (veradg.official). Сейчас, может, выплесну эмоции и возьмусь за более сложные проекты.

– Ти вважаєш що технології та медіа це нові можливості?  

– Главная функция искусства – это познавательная. Когда, например, молодые художники начинают свой путь, понятное дело, что они много кого копируют и много кому подражают. И это способ познания себя в полной мере. А новые технологии, новые медиа, это новый язык, с помощью которого ты выражаешь свои мысли о мире. И они позволяют быстрее перемещаться в пространстве. Например, арт-работу дешевле, легче и быстрее переправить с помощью новых технологий, чем материально. Конечно, при условии что это New Media Art. Отправляя физическую картину почтой, нужно понимать, что пересылка картин стоит достаточно дорого и есть риски того, что с ней может что-то случиться или она застрянет на таможне на долгое время. 

Безусловно, новые технологии и новые медиа – это новые возможности. С развитием Инстаграм,  ищешь публикации по хэштегам и уже не запоминаешь имен или стилей. Но ты видишь, сколько классных художников во всем мире, какой классный контент они создают. И он создается ежедневно. Идет поток этого творческого визуального ряда, и я, конечно же, подчеркиваю что-то для себя. Но это происходит и обновляется настолько быстро, что не всегда успеваешь отслеживать новые тенденции.

– Що б ти порадила молодим артистам, які ще не вміють будувати комунікацію з іноземними партнерами: менше приділяти уваги новим медіа або навпаки?

– В эру интернета не уметь строить коммуникацию – значит не быть представленным в Интернете. Основные проблемы для талантливых художников: отсутствие желания, отсутствие цели, языковой барьер. Если они те художники, которые боятся социальных сетей и вообще не коммуникабельны, у них должен быть человек, который бы их продвигал. Иначе  они так и останутся незамеченными. Но в наше время нужно регистрироваться в социальных сетях, на разных сайтах, активно вести свои страницы. Это поможет развить себя и свой бренд. Что можно посоветовать?  Просто развиваться, быть в тренде, гореть идеями, выражать себя, искать новые возможности и участвовать где только можно. Если сидеть и ничего не делать, то ничего не будет. Необходимо проявлять себя всеми способами

– Існує такий стереотип, що чоловіки кращі і крутіші в мистецтві, ніж жінки. Чи так це, на твій погляд?

– На моем опыте женщины-художницы везде. Они доминируют и их очень много. У нас в академии в группе было 3 мальчиков и 7 девочек. Эта ситуация длится уже на протяжении 25 лет. Девочки идут больше в искусство, мальчики в архитектурный, сейчас больше учатся на программистов. Я всегда думала: «где же мальчики, неужели они не рисуют». В прошлом году, когда я занималась 3D моделированием, поняла, где все мальчики, которые хотят рисовать. 

В последнее время я часто вижу на Linkedin то, что женщины-художницы борются за свои права. Не знаю, меня никто не ущемлял за столько лет. И на выставках я встречаю многих женщин, они доминируют.  На самом деле, есть стереотипы, а жизнь показывает другое. Люди, которые готовы принять инновации, они есть и живут где-то в другой стране. Так что, долой стереотипы!

Теги:

#VeraDG #Нові медіа #Нові технології